Елена Майорова
xcoala
offline
Смерть
Мысли о самоубийстве приходили к Елене и раньше - ее снимали с подоконников, ловили на подножках мчащихся поездов, отнимали пистолет… А может быть она просто играла в самоубийство?!
Развязка произошла 23 августа 1997 года. В течение всего дня она беспрерывно диктовала сообщения на пейджер Олегу. Сначала: «Где ты? Приезжай». Через несколько часов: «Приезжай, я умираю». Намеренно ли она облила себя керосином и подожгла, или это была очередная игра в самоубийство, закончившаяся трагически – теперь уже, наверное, не узнает никто. Официальной версией следствия стало неосторожное обращение с огнем.
С ожогами 85 процентов поверхности тела актриса была госпитализирована в институт Склифосовского. Обгоревшее тело Елены Майоровой положили в клинитрон - специальную кровать, где флюидирующий песок создает эффект воздушной подушки. Казалось, сознание к Лене уже не вернется. Но медсестра, взглянувшая на фотографию в паспорте, воскликнула невольно: «Надо же, как на артистку похожа!», и пациентка, уловив знакомое слово, внезапно откликнулась: «Да, я артистка». Это был последний всплеск майоровской гордости...
Примечательно то, что православная церковь Елену простила. Ее отпели, потому что слышанные в подъезде крики «Помогите!» в Патриархии расценили так: в последние минуты хотела жить, значит, раскаивалась в своем грехе, значит, поднося к платью спичку, действовала по наваждению.
Муж Елены Сергей Шерстюк записал в дневнике после ее смерти: «Мы с тобой ссорились, я тебя обижал, не понимая, что этого нельзя делать вовсе. Ты была живая рана, девочка без кожи, чище тебя я не знаю. Ты любила мои ласки, я любил тебя ласкать, но надо было тебя заласкать до заласканности ребенка, пропавшего и вдруг найденного...» Сергей пережил жену ровно на 9 месяцев…
P.S. Вот он, столь любимый мною драматизм. И безжалостное, беспощадное геройство.
Мысли о самоубийстве приходили к Елене и раньше - ее снимали с подоконников, ловили на подножках мчащихся поездов, отнимали пистолет… А может быть она просто играла в самоубийство?!
Развязка произошла 23 августа 1997 года. В течение всего дня она беспрерывно диктовала сообщения на пейджер Олегу. Сначала: «Где ты? Приезжай». Через несколько часов: «Приезжай, я умираю». Намеренно ли она облила себя керосином и подожгла, или это была очередная игра в самоубийство, закончившаяся трагически – теперь уже, наверное, не узнает никто. Официальной версией следствия стало неосторожное обращение с огнем.
С ожогами 85 процентов поверхности тела актриса была госпитализирована в институт Склифосовского. Обгоревшее тело Елены Майоровой положили в клинитрон - специальную кровать, где флюидирующий песок создает эффект воздушной подушки. Казалось, сознание к Лене уже не вернется. Но медсестра, взглянувшая на фотографию в паспорте, воскликнула невольно: «Надо же, как на артистку похожа!», и пациентка, уловив знакомое слово, внезапно откликнулась: «Да, я артистка». Это был последний всплеск майоровской гордости...
Примечательно то, что православная церковь Елену простила. Ее отпели, потому что слышанные в подъезде крики «Помогите!» в Патриархии расценили так: в последние минуты хотела жить, значит, раскаивалась в своем грехе, значит, поднося к платью спичку, действовала по наваждению.
Муж Елены Сергей Шерстюк записал в дневнике после ее смерти: «Мы с тобой ссорились, я тебя обижал, не понимая, что этого нельзя делать вовсе. Ты была живая рана, девочка без кожи, чище тебя я не знаю. Ты любила мои ласки, я любил тебя ласкать, но надо было тебя заласкать до заласканности ребенка, пропавшего и вдруг найденного...» Сергей пережил жену ровно на 9 месяцев…
P.S. Вот он, столь любимый мною драматизм. И безжалостное, беспощадное геройство.